Такой характер




Такой характер

 

В дачном поселке мой сосед пенсионер дядя Сёма Лапутенко — великим грибником слывет. Его так и называют все, и он шибко этим гордится, и престиж свой блюдёт ревностно. Уж первый грибок прежде его никто не сорвет, будьте уверены! Он прямо какое-то собачье чутье на них имеет. Выйдет ранним утром во двор, глянет окрест из-под ладони, понюхает воздух, наморщит большой лиловый нос, да и крикнет мне через забор:
— Готовь, сосед, корзинку, масленок пошел!
— Откуда вы знаете? Находили уже?
— Нет, но счас найду! — подхватывается и бегом в лес. Бежит и прискакивает — походка у него такая: если бы речь шла о лошади, — иноходью можно было б назвать.
Люди еще и думать о грибах не думали, — рано, июнь месяц на дворе, а он, глядишь, уже о десяток маслят приволок: чуточных, с налипшими хвоинками на масляных головках. Такие в обыкновенных винных бутылках мариновать можно.
За маслятами-сыроежки да всякие там свинушки-подкоровники пойдут, а как появился в лесу мухомор, — жди первую волну боровиков. Для грибника боровик — что, к примеру, для охотника глухарь, а для рыболова судак на полпуда. И опять же, ни у кого другого, как у дяди Сёмы — первый грибок в кузовок!
А грузди взять? Не всякому, даже опытному грибнику поддаются эти потаенные скрытни. Сидят себе под толстой лесной подстилкой да над грибниками посмеиваются: ищи-свищи под печью щи! И до того маскироваться ловки, что иной раз наступишь невзначай, — только нежно хрустнут, словно первый снег под сапогом. Каждый может такую промашку дать, но только не дядя Сёма. Идешь с ним рядом, никаких, кажется, признаков: под ногами бурые листья прошлогодние, хвоя красноватая, словно ржавые иголки, сосновые шишки, дятлами вылущенные и потому похожие на взъерошенных воробьев, — никаких признаков нигде, но вдруг дядя Сёма замирает на месте, будто породистая гончая на стойке, пошевелит мясистым носом и кидается вдруг в сторону, под черемуховый куст. Копнул подстилку раз-другой — есть такое дело! На ладони — крохотный, не больше поросячьего пятачка и такой же в земле запачканный груздок лежит. Да не какой-нибудь там сухой или подгруздок черный, а натуральный сырой груздь, с янтарно просвечивающей шляпкою, отороченной по краю нежной бахромою, с сахарной белизною на срезе... Вот такой он, великий грибник дядя Сёма!
Но однажды обскакал я его. Сентябрь в том году был сухой и теплый, поэтому остались мы без опят. Этот гриб любит осень сырую, прохладную, да чтоб туманы над землей пластались, а если ранние утренники начнут землю отбеливать, так для опят еще лучше.
Словом, подвели нас опятки-малые ребятки, один из самых вкусных, и уж точно — самый практичный гриб наших лесов. Мы его и сушим, и солим, и маринуем, но, пожалуй, ничто не сравнится по вкусу о опеночной икрою. Секрет ее приготовления прост: опята отваривают, пропускают через мясорубку, потом жарят со всеми приправами и закатывают в стеклянные банки, которые, конечно, надо стерилизовать. Зимой откроешь такую банку, - свежий гриб, как только что из лесу принесенный. Клади его в суп, туши с картошкой, делай из него начинку для пирогов и пельменей. Поверьте на слово давнишнему грибнику: мясным пельменям по вкусу и питательности далеко до опеночных.
Теперь, наверное, вам понятно, почему дядя Сёма целыми днями рыскает по лесам? Аж похудел, с лица сменился, бедолага.
— Бросьте вы понапрасну ноги да время убивать, — советовал я.
— Ни-ког-да! Думаешь добыча меня интересует? — кричал он, размахивая руками. — Нет, сам прынцып! Не было еще такого, чтобы я не нашел грыб, какой захочу!..
И продолжал бегать. Надо сказать, старик он самолюбивый, терпеть не может возражений, и я давно искал случая как-нибудь его проучить. И случай такой вскоре представился. Как-то вечером сидел я с удочкой (забыл сказать, что дачный поселок наш находится на берегу Обского водохранилища), — сидел на огромном пне, который корячился на кривых узловатых корнях недалеко от берега. Таких пней здесь много. Коренья их оголила, вымыла вода, и осенью, когда уровень ее падает, пни на своих оголившихся, причудливо изогнутых лапищах-кореньях напоминают то осьминогов, то каких-то допотопных чудовищ.
Так вот, сидел я в тот вечер, ловил рыбку. И вдруг... видно, на счастье мое великое крючок зацепился за корень соседнего пня, я дернул — не тут-то было! Полез отцеплять, сунул голову вниз, меж кривых корней, — батюшки мои, опята! Под самым пнем, вниз шляпками, да сплошняком, будто желтая пена накипела! Тугие, что резиновые, шляпки в темных крапинках, а запах-то, запах! Все правильно: осень сухая, даже жаркая, а им тут и влага, и прохлада от воды, — чего не расти?
Рванул я за корзиною, добрая у меня корзина, ведра на три. Ну и начал шуровать под пнями. За каких-нибудь пару часов под самую ручку наворотил, насилу до дому дотащил. Тут и вспомнил про великого грибника. Кричу через забор: дядя Сёма только что из леса пустой вернулся, — идите, кличу, опятами угощу! 
— Ты? Опятами?! — да так и покатился со смеху. 
Я не поленился, корзину к самому забору подводок. Глянул он, и от удивления его и без того круглые глаза совсем округлились, полезли из орбит — прямо хоть ладони подставляй.
— Не верю... — прошептал он побелевшими губами. И вдруг замахал руками, кинулся прочь и заорал диким голосом:
— Не верю! Не могет быть! Не верю!!! 
Такой вот характер...



Создан 21 авг 2013



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником