Дед и внук




Дед и внук

 

Этот дом стоит на краю нашего дачного поселка и, кажется, ничем не отличается от других. Но для человека внимательного и понимающего такое утверждение не совсем верное.
Есть, конечно, в поселке дома куда как экзотичнее. Сейчас так называемые «новые русские» возводят такие хоромины, какие старым русским и во сне не снились, идет своего рода соцсоревнование: не дай Бог у тебя окажется труба пониже, да дым пожиже, чем у твоего соседа! Вот и громоздят дома-уродины, смешивая архитектурные стили разных эпох и народов, а получается, по слову Гоголя, помесь свиньи с собакой...
Этот же домик на краю поселка так непритязателен в своей естественное простоте, что можно пройти мимо и не заметить. Но тому, кто попадет в нашу Ерестную, я настоятельно советую остановиться возле него. И вас обязательно доджны привлечь разумная соразмерность всех частей этой постройки. 
Ну, во-первых, окна. Они - как глаза на лице человека. Если малы — дом кажется подслеповатым, а слишком большие — лупоглазым.
Здесь окна в самый раз, в лучах солнца стекла весело поблескивают, и кажется, что дом улыбается. Тесовая крыша не довлеет над постройкою, но и не сидит, как легкомысленная кепчонка на блатном парне. По карнизу и на ставнях — легкая резьба: простенькие листья и цветочки, которые, однако, удивительно сочетаются с кустами и клумбами палисадника.
Одним словом, благородное чувство меры во всем, отчего светлее на душе, как, например, при чтении рассказов Чехова. Но строитель и хозяин домика эти рассказы, конечно, не читал по причине не грамотности. Григорий Спиридонович прошел почти всю войну, да не просто солдатом, а сапером, коих и звали-то всегда не иначе, как смертниками. Был ранен, и не раз, но руки-ноги, слава Богу, остались целы. В свое время и построил он этот на диво приглядный домок, и прожил в нем со своей старухою Дарьей Степановной немало лет, а в прошлом году умер. Такова людская планида, но срубленный им дом, ладной статью напоминающий хозяина, с годами не состарился, а, напротив, будто бы похорошел. Стены из любовно оструганных бревен начали бронзоветь, обретая костяную крепость и играя на солнце кремовым, благородных оттенков, блеском.
Но... убрался хозяин в другую, вечную домовину. А к Марье Степановне пожаловал ее внук и теперь наследник усадьбы некто Дюмон. Вообще-то его звали Димой, но он почему-то переиначил свое имя на французский, что ли, манер. Верзила был белобрыс и губаст, с трубным голосом и звероватым оскалом вместо улыбки.
Вечером он зашел ко мне, выставил на стол бутылку дорогого коньяка, и спросил, что он думает делать с усадьбой стариков, ведь Марье Степановне одной не под силу, она собралась домой, в город.
— Дом — на слом, — складно ответил Дюмон, — а на этом месте возведу кирпичный особняк, самым высокий в вашем задрипанном поселке.
— Жалко домик-то! — вырвалось у меня. 
Дюмон расхохотался во всю свою обширную пасть, шибанул меня ладонью по плечу:
— Ну ты, писатель, даешь! Ты хоть за бугром-то бывал? Видал, как цивильные люди живут? Встречал хоть одну такую деревянную избушку на курьих ножках? То-то же...
С Дюмоном мы были знакомы давно. Он я раньше наезжал сюда с друзьями погулять на приволье. Отца у него не было. Учился в каком-то институте — выгнали. Долго болтался в поисках заработка, пока, наконец, не нашел пристанище по душе — ресторан, в котором устроился вахтером-вышибалой. А через какое-то время (дошли до нас слухи) стал хозяином этого ресторана. Как-то при встрече объяснил мне коротко: «Понимаешь, свинтился с хозяйкой, а мужа ее мы отшили в Могилевскую губернию». До сих пор понять не могу, на самом ли деле хозяина ресторана отправили на Могилевщину, или тут намек на что-то пострашнее?
Сейчас вот, когда мы выпили принесенного Дюмоном дорогого коньяка, он вдруг предложил:
— Хошь, фокус-мокус покажу? Цирковой трюк, большого умения требует... Сколько там у нас осталось? Ага, пол-бутылки, Смотри...
Он поставил на пол коньяк, и, взбрыкнув длинными ногами, встал на голову, прислонившись спиной к стене.
— Смотри! — натужно прохрипел, багровея лицом, сцапал бутылку, и так вот, стоя вверх ногами, хавкнул через горлышко, одним глотком, весь коньяк.
— Видал?! — победоносно рявкнул он, и, встав на ноги, уставился на меня налитыми кровью, безумными зенками. — Это тебе не бумагу марать, тутока особое мастерство нужно. Когда вышибалой работал — большую деньгу на спор выколачивал...
В тот свой приезд Дюмон попьянствовал еще дня три, повыпендривался перед дачниками, демонстрируя под аплодисменты свое действительно редкое «мастерство» и снова отбыл в город. Бабка его, Марья Степановна, после жаловалась соседям: 
— Насле-едник, язви его в душу. Наследил - и уехал. 
Вот и весь рассказ про деда и внука — двух мастеров своего дела...



Создан 21 авг 2013



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником